black_marya: (Default)


...правда же, она прекрасна?
black_marya: (хиханьки)
Дивную и очень своеобычно-английскую сценку я подсмотрела когда-то в Гайд Парке, и с тех пор рассказываю, как иллюстрацию английскости. Всего-то гуляла в парке дама... нет, пожилая леди с собачкой. Песик тянул поводок, найдя у дерева что-то и пытаясь сожрать. Леди сказала: "Фу, Джерри". Песик с сожалением вернулся на дорожку. А леди кивнула и произнесла: "Спасибо, Джерри".

А вот для Голландии у меня есть даже две истории. С моим участием... Можно сказать, что про дивную толерантность голландцев к окружающим.
В самый первый раз, когда я ехала к подруге, и соответсвенно в первый раз проходила таможню с визой по приглашению, нервничая ужасно... Молодые ребята с улыбкой здороваются и выдают традиционный текст: цель вашего визита? Я говорю, что навещаю подругу. То есть по-английски: visiting a friend. И гляжу, улыбки делаются такими ехидно-знающими. Нет, говорю, это девушка, подруга. Но говорю-то по-английски: it's a girl friend. А они явно слышат, a girlfriend, и улыбаются еще шире. Надо, конечно, было сказать, not that kind of friend, но я растерялась. Это одна история про терпимость.
Другая того лучше. Ехала я в Гент, хотела на вокзале что-то уточнить. И черт меня дернул перековеркать название города на "английский" манер, через 'дж' то есть. (Да, тут можно ржать))). Вот и тетенька из информационного бюро в этом месте поперхнулась улыбкой и покраснела. Но как она вышла из положения!!!! Она повернулась в сторону и с широчайшей и искреннейшей (ну еще бы) улыбкой поприветствовала, словно подругу детства, какую-то явно совершенно постороннюю даму.
Толерантность, вот так-то!

Ну и давайте что ли покажу вам этот самый Гент, который я, впрочем, обежала за час, наверное, так как опаздывала на поезд...

Read more... )
black_marya: (читаю)




Романы Антонии Байетт - это всегда амальгама, в которой она не протягивает читателю путеводную нить, предоставляя самостоятельно выбирать главных действующих лиц, сюжетные и смысловые линии, параллели, аллюзии, факты. В 'Children's Book' музей Виктории и Альберта может стать и мастерской и домом. Семейный дом наполнен до краев фантазией, тенями и отражениями, тайнами и страстями. И там, где живет мастер, писатель, как в замке Синей Бороды есть темная комната, запертая на ключ. Вполне викторианские Джекилл и Хайд. Взаимоотношения и любовные связи изменчивы настолько, что чопорная, интеллектуальная английская проза напоминает в определенный момент маркесовские "Сто лет одиночества".

Знакомо звучит тоска по идиллической "старой Англии" - то ли уходящего девятнадцатого века, то ли невозвратного детства, то ли сказочных эльфийских холмов.
Узнается увлеченность Байетт утопическими течениями. Красочно расцвечены эмалями творения  мастеров Движения искусств и ремесел. Неожиданно мощно и отчего-то неприятно звучит история суфражистского движения. И исконный, живой (или даже животный) страх самой  писательницы перед обыденностью, рутиной женской судьбы, заключенной в стенах дома, не ведающей не только политических устремлений, но и образования и самореализации, открытости в сексуальных желаниях и самостоятельности в определении ориентиров собственной жизни.

В целом - мир Байетт подспудно, но властно женский, где мужчины - как порхающие мотыльки, радуют глаз, бередят душу, гибнут.
Страшной документальной нотой звучат списки окопов Первой мировой войны - Питер Пэн, Коттедж Венди...

Read more... )
black_marya: (человеческое лицо)
The Stranger's Child. Этот роман я ждала 5 лет. Время, угаданное заранее, ведь Алан Холлингхерст с 1988 года публикует по роману каждые 4 года. Это, собственно говоря, единственная причина, по которой я еще не писала о нем здесь, хотя Холлингхерст - один из любимых моих авторов, которого я готова рекомендовать всем, несмотря на гейскую тематику его романов. Поэтому я не осмелюсь назвать его классиком, хотя, более обтекающе, скажу - его проза, вопреки всем модным тенденциям современности, оставляет ощущение классического романа, сдержанно точного в своем психологизме.

Поначалу я хотела сказать, что Холлингхерст пишет своего рода "детектив чувств": он не описывает развернуто и слегка занудно переживания своих героев. В его романе нет многословного "внутреннего я" персонажей. Но есть большее - жесты, слова. Все это вроде бы банально и ни о чем. Но при этом "интрига" внутренней жизни прочитывается безусловно. Более точно, мне кажется, сказать, что он выписывает своих героев в поразительной чуткостью и настроенностью на них, той, которая никоим образом не идеализирует и не высвечивает достоинства во искупление всех недостатков. Нет, это сокровенная прозорливость влюбленного к малейшему жесту и слову дорогого человека.

С такой же хирургической точностью он выбирает временной срез, позволяющий вполне раскрыть подспудную жизнь Англии.

1913 год: музыка Вагнера, разговоры о Германии и ожидание войны, мальчишеская готовность сложить голову за свою страну, любовь к родному дому, гордость своим наследием, Кембридж и его традиции, частью достославные, частью замалчиваемые, ожидания молодых людей на пороге жизни.

1926: артистическая богема и новые веяния, отречение от кажущего неуместным, громоздким, смешным наследия прошлого, презрение к викторианской эпохе, на грани осознания - память в войне, боль о погибших, стремление возвеличить вспоминания о них, нарочитость, на полях жизни - позирование перед прессой, позирование перед самим собой, стремление перевернуть собственную жизнь.

1967: непонятная нам веха - отмена закона против гомосексуальных связей, новые ожидания, новая открытость, сближение социальных полюсов, одновременно и измельчание английской жизни, незримо увязанное с закатом Британской империи, и ностальгия по былому.

1980: память и забвение, неузнаваемо изменившийся быт, тщетные попытки биографа воссоздать ушедшую жизнь.

2008: новая открытость, иной ритм жизни, придавший иную переспективу устремлениям прежних поколений.

Неудивительно, что я хотела уподобить роман детективу, с его единством времени и действия. В каждый временной пласт, в каждую новую часть романа читатель падает, как в омут, не узнавая ни лиц, ни имен, ни отношений. Но затем в ритуалах обыденной жизни, разговорах и намеках восстанавливаются и повествовательные связи, и характеры, и взаимоотношения.

Для меня этот роман прочитывается как роман о памяти и забвении. Ключевая фигура - Сесил Валас, своего рода аристократический Руперт Брук, ослепительно живой в первой части, собирающий вокруг себя по праву харизмы, избалованности, таланта всех прочих героев, но уже во второй части - бесповоротно исчезающий из повествования (он убит на войне). Его биография - и предмет изысканий, и объект памяти. Память, которая со временем стирается, по мере того, как мертвеет поддерживающяя ее любовь. Под конец остаются только сноски в исследованиях о литературной жизни предвоенной Англии.

Без любви память обращается прах, рассыпаясь в руках...

Read more... )
black_marya: (котул)
Как я в детстве зачитывалась этим романом! До сих пор, я думаю, мое отношение к испанцам определяется именно им - вопреки прочитанныи в куда более осознанном возрасте Пересу-Реверте и пр.

И, правда же, иллюстрации в моей книжке были самые правильные? Они ярче, драматичнее, динамичнее, легче прочитываются и вкуснее рассматриваются... Иллюстрация должна рассказывать историю (наверное, единственная среди всех художественных направлений), она композиционно ближе всего к читателю, мгновенно захватывает взгляд, создает эффект присутствия... без иронии, отстраненности, философичности. Ну уж во всяком случае, в приключенческой литературе.

Рассмотреть и угадать, о чем это я )
black_marya: (читаю)
Название этой книги Кэрол Берч обманчиво. Я ожидала что-то в духе "Воды слонам" Сары Груэн. Викторианская Англия, зверинец, экспедиции в поисках новых зверей.

Нет, все это есть. И Викторианский Лондон описан бесподобно, со всем его зловонием, будничностью, женскими судьбами, вписанными в узкие рамки нищеты и необходимости так или иначе заработать кусок хлеба. Где-то рядом живет беспокойной жизнью порт и где-то незримо присутствует море, маня в даль мальчишек и мужчин, дыша солеными ветрами. Здесь есть одновременно и узость и широта горизонта: загроможденные предметами лавки, заморские звери, слухи о драконе Комодских островов. В портовом районе - все рядом, все смешано. Сама история - второе рождение героя, Джаффи Брауна - начинается, когда он, еще мальчишка, встретился лицом к лицу с тигром на Рэтклифф-хайвэй. Видение поэтическое, мистическое. "Тигр, о тигр, светло горящий в глубине полночной чащи..." (И документально подтвержденный случай).

Звери в романе, мне кажется, - как маргиналии на карте или старшие арканы в таро - предвестники судьбы, аллегории стихий, знаки смерти. Struck between a mad God and merciless nature? What a game.

Книга, и судьба героев - жестока. Но мистика и поэзия остаются до самого конца, не делая ее милосерднее. Только притягательнее. Так жестоко и бесконечно притягательно море, которое шумит и зовет в него вернуться.

UPD )
black_marya: (человеческое лицо)
Очередная книга Баркера про море снов, отступив, оставила мне сломанную игрушку - странный вопрос: что же снится России?

Из стародавнего интервью Клайва Баркера: "Я хотел в "Книгах Искусств" сказать об Америке нечто такое, что мне, надеюсь, удалось рассказать об Англии в "Сотканном мире. Если в двух словах, книга - о Голливуде, сексе и Армагеддоне".
("Succinctly put, it's about Hollywood, sex and Armageddon. I wanted to do for America with 'The Art' what I hope I accomplished by setting 'Weaveworld' in England.")

Возможно поэтому, многое в книге показалось... чуждым мне. Начиная с псевдоидиллических декораций романа - маленький городок, американская мечта, налаженный быт, мелочная религиозность, - и заканчивая самой идеей Армагеддона. Собственно говоря, мне кажется, именно эта антитеза определяет мифологическую суть Америки. Не случайно, американцы снимают все новые и новые фильмы-катастрофы, а в остальном мире этот жанр не распространен и вовсе не потому, что требует огромного бюджета. Просто для европейского (и российского) сознания идея Армагеддона не является болевой... Я, конечно, плохой судья, так как это все - очень и очень не мой жанр, но единственный европейский роман об Армагеддоне, который я читала - это "Благие предзнаменования" Пратчетта и Геймана... что, собственно говоря, само по себе очень значимо - ведь это фарс.

Тема налаженности и скуки жизни, возможно, ближе европейцам, чем нам, но все же - другой полюс, а следовательно и вся мифотворческая динамика иная. Мне кажется, европейская антитеза - это рационализм и непознаваемое: хаос, бессознательное, фанатизм, безумие, эскапизм. Вот поэтому Америка - родина научной фантастики, а Англия - фэнтези.

Так что же снится России, какие ключи питают ее мифотворчество? Из полузабытых Стругацких, Бесов, Капитанской дочки и собственных страхов я сложила такую антитезу: обыденный деспотизм, маленькие человечки и бесовское начало русского бунта. И тот и другой полюс связывает одно - потеря смысла жизни.
black_marya: (кофе)
Ингредиенты:

450 г. муки
1-2 ч. ложки соли
2 пакетика разрыхрытеля  (по 10 г.)
50 г. сахара
110 г. сливочного масла
5 средне-небольших яблок
молоко

Муку просеять с солью, разрыхрытелем в большую миску. Добавить сахарный песок, перемешать. Перетереть масло в муке в меленькие хлопья. 3 яблока (очищенных) потереть на мелкой терке, добавить в муку, перемешать. Добавить молоко - сначала так, чтобы слепился один большой плотный комок теста, а затем еще чуть-чуть.  Тесто должно быть мягким. Ничего, что липнет к рукам, отлипает тоже без труда. Главное,  стараться месить тесто как можно меньше. Порезать оставшиеся 2 яблока (также очищенных) на кусочки и добавить в тесто. 
Прогреть духовку до 200 градусов.
Слегка домесить тесто на припорошенной мукой доске (или на столе) и раскатать толщиной около 1-1,5 см. Вырезать стаканом или формочкой кружочки.
Смазать противень маслом (можно подсолнечным, оно все равно не пахнет). Выложить сконы на противень. Смочить сверху молоком и присыпать сахарным песком.
Выпекать мин. 20-25 при 200 градусах.
Есть положено с маслом и джемом.

И благодарить [livejournal.com profile] juliamaxi  за рецепт.


black_marya: (кофе)

Беззастенчиво натаскала себе эти фото из чужого ЖЖ. Вместе с подписями...


Замок Дансейни находится возле деревни Даншоклин, которая находится в графстве Мит возле городка Трим. Это самый старый из обитаемых собственно семейством замков Ирландии, ему больше 800 лет. Нынешний 20й лорд Дансейни, Эдвард Планкетт - художник-кубист. Его покойный дед, 18й лорд Дансейни, тоже Эдвард Планкетт - мой любимейший писатель. Рэндалл, будущий 21й лорд Дансейни - плейбой и будущий деятель Большого Кино. Замок велик, промозгл и холоден, но все это долгая и немного печальная история семьи...



... старинный коттедж, который надо было отремонтировать еще 200 лет назад, а теперь непонятно, что и делать...


Старинное аббатство на территории Дансейни, покинутое лет 600 назад...


Библиотека


Голубая гостиная 

 

Живая поэзия и волшебство...
Ах.


black_marya: (Default)
Лента друзей принесла сегодня поутру много замечательного, а этом дивном посте: rarelena.livejournal.com/135330.html - разгадку того, почему в английском так много вариантов слова "гостиная", и откуда взялось слово 'drawing room'. Рисование тут, конечно, ни при чем, если кто сомневался)

Холл 1630 г.: выполнял функцию гостиной в лондонском доме представителя среднего класса.

Гостиная 1830 г.: гостиная обретает отчетливо "женский" характер – к этому времени средний класс усвоил традицию светского общества, связанную с уходом дам после обеда в гостиную, пока мужчины наслаждаются сигарой с портвейном в столовой (англ. 'withdrawing' / 'drawing room' - гостиная, "комната для удаления").

Гостиная 1910-х: стиль королевы Анны и влияние движения "Искусства и ремесла". Происходит важный сдвиг в функционале гостиной – из парадной залы она превращается в комнату для повседневного использования, поэтому вместо 'drawing room' её называют 'sitting' или 'living room', т.е. комната для жизни.
black_marya: (человеческое лицо)
Хемингуэй как-то сказал, что его лучший рассказ: 'For sale: baby shoes, never worn.'  Так, кажется, возник новый жанр... Удивительно, как даже в 6 словах чувствуется авторский стиль...

"It can't be. I'm a virgin." ~ Kate Atkinson

See that shadow? (It's not yours.) ~ Jim Crace

Humorous book: critic died laughing. Sued. ~ Alexander McCall Smith

They awaited sunrise. It never came. ~ AS Byatt

The pillow smelled like my brother. ~ Patrick Neate

"The Earth? We ate it yesterday." ~ Yann Martel

I’m dead. I’ve missed you. Kiss … ? ~ Neil Gaiman

Funeral followed honeymoon. He was 90. ~ Graham Swift

"Please, this is everything, I swear." ~ Orson Scott Card

The baby’s blood type? Human, mostly. ~ Orson Scott Card

TIME MACHINE REACHES FUTURE!!! ... nobody there... ~ Harry Harrison

My nemesis is dead. Now what? ~ Michael Cunningham

"Forgive me!" "What for?" "Never mind." ~ John Updike

Longed for him. Got him. Shit. ~ Margaret Atwood

Gown removed carelessly. Head, less so. ~ Joss Whedon

Возможно, я пристрастна, но даже в этом кратком жанре мне нравится отточенный стиль Антонии Байетт и то, что Гейман, как всегда, пишет о смерти и любви.
И.... хм, наверное, присмотрюсь повнимательнее к Patrick Neate... Тем более что на Амазоне описание одной из его книг начинается такой цитатой: "He looks like a Brit, this guy. Full of good intentions and bad ideas."
black_marya: (человеческое лицо)
III Фестиваль ирландского кино оставил по себе на удивлении ровное, но в общем неплохое впечатление. Но, увы, мне смутно чего-то не хватало... живого чувства юмора. Особенно, в полнометражном фильме "Затмение".
Нет, конечно же, герои шутили... но - пожалуй, это вполне жизненно - шутки были скорее клише, без второго дна и глубинного смысла... просто заполнить паузу и скрыть смущение. Очень по-английски.
А ведь как интересно и с чувством можно было подать историю вдовца, пытающегося воспитывать детей в одиночку и не забыть про старого тестя в доме престарелых, нянькающегося с известными писателями (с пристрастием к выпивке или со страхом темноты) - он работает на организации литературного фестиваля... да еще вдруг начинающего видеть призрак - мертвый и страшный - того самого тестя...
Диалоги, увы, не запомнились... Хотя если бы их сделать не в лоб... а, к примеру, как у моего любимого Нила Джордана в "Жестокой игре".... Ну, допустим, дивные диалоги в баре:почитать )
Жаль... персонажи-то колоритные. Бывший поэт, а ныне наш неудачник-герой с лицом грузчика, самовлюбленный красавчик-писатель, пытающийся утопить в вине отвергнутую любовь... и его хрупкая возлюбленная, которой никак не удается от него отделаться раз и навсегда...
Впрочем, фильм ужасов не располагает к иронии... Вот и получается, чтобы срастить бытописательную романтику и фильм ужасов, приходится чем-то важным жертвовать.

Ну а из корометражек, пожалуй, более всего запомнились как раз самые СТРА-А-ШНЫЕ и смешные: конечно же, про дантистов - мини-мюзикл "Зубодробильня" (Dental Breakdown),



и про бабушку, воспитывающую внучку в понимании того, что красота - это еще не все,  - мультик "Спящая красавица бабушки О'Гримм" (Granny O'Grimm's Sleeping Beauty). Вот он (на английском...):



Да, кстати, что пишет моя подруга про фестиваль - это куда более по делу)))  juniper-vodka.livejournal.com/76513.html
UPD: ой, а еще она там излагает целую теорию заговора)
black_marya: (читаю)
Какой же замечательный писатель Эдвард Дансейни!
А ведь сначала его книжка - My talks with Dean Spanley - меня только расстроила.
 
Оказалось, что повесть Дансейни - только 120 стр., а все остальное - про недавно снятый по повести фильм. Да и начиналась книга занудно... Занудство - это особый талант писателей начала XX века...

Если в двух словах, это повесть про превратности проведения научного исследования под шафе: Роял Токай, по-английски чудаковатые собеседники, мир глазами старого пса.Read more... )
black_marya: (читаю)
Борюсь с собой и читаю "Безутешных" Кадзуо Исигуро, местами по диагонали, местами терпеливо. (Если не знаете, о чем я, можно посмотреть здесь). 

Тягучее ощущение кафкианского кошмарного сна, от которого невозможно пробудиться. В одной сцене герой даже оказывается в халате на голое тело на светском приеме. Но все же это не сон.

Детальность и безликость, присущие скорее жанру антиутопии. Так как в аннотации говорится, что место действия - безымянный восточноевропейский городок, преследует подозрение, что именно это ружье должно рано или поздно выстрелить. Но пока (я прочла 170 страниц из 535) ничего не происходит.

Повествование ведется от первого лица. И читая именно эту книгу, как никогда, я понимаю, почему я так не люблю подобную манеру повествования. Как ни странно, практически ничего не говорится о реакциях главного героя, ни о мотивации его поступков, ни о его внешности, ни о его мыслях. Мы даже имени его не знаем. И можем называть его только по фамилии, как в официальном документе, - Mr Ryder. И герой и читатель тонут в неотфильтрованном море информации об окружающем мире, лишенные привычных ориентиров. Это, конечно же, стилистический прием, намекающий на недуг, преследующий героя. Но и об этом я знаю только из рецензии на обороте обложки.

Но самое нестерпимое - занудство персонажей. Да, я знала, во что ввязывалась, я читала The Remains of the Day ("На исходе дня"), но там это занудство было квинтэссенцией характера и трагедией главного персонажа, дворецкого Стивенса. И само наше неприятие и непонимание обозначало конец эпохи. Но одно дело слуга, слепивший из себя идеал и стереотип собственной профессии. Но здесь - каждый персонаж, совершенно случайный встречный-поперечный, начинает грузить Райдера (и читателя впридачу) дотошным рассказом о себе, о соседе, да о чем угодно.  В общем, полное ощущение, что читаешь Смерть чиновника, снова и снова и снова, и опять, и без конца. Только почему очень важная персона мистер Райдер все никак не топнет ногой и не скажет: "Пошел вон!!!" Напротив, герой отличается патологической неспособностью сказать кому бы то ни было "нет".

Да и не смешно, ну ни капельки.

Вот что получается, если смешать английскую чопорность с японской дотошностью.

UPD: Дочитала. Короче, книжка, в которой все несносно много говорят, о том, как никто никого не слышит. А единственное подобие сюжета состоит в том, что в старике Бродском, юноше Гофмане (интересно, он специально придумал такие фамилии?!) и самом Райдере представлены как бы три разновозрастных ипостаси главного героя.
black_marya: (Default)
Я люблю, когда фильмы можно разбирать и собирать заново из кусочков, каждый раз по-новому...

И хотя я с первого взгляда решила, что я должна посмотреть Отголоски прошлого и громко возмущалась, что единственный сеанс в 5 звездах начинается в 23.50, хотя радовалась, что, наконец-то, фильм стали показывать в божеское время, когда его все-таки можно посмотреть, - все-таки он мне не понравился.

Начну с начала. Фильм - о дружбе Сальвадора Дали и Фередико Гарсия Лорки. Английский. Незнакомого мне режиссера Пола Моррисона. Кажется, если верить титрам, - на основе воспоминаний Дали.

И беда в том, что он весь рассыпается на кусочки. Как пепел.

Красивые пейзажи, словно... хотя какое уж тут словно... раскрашенные. Дымчато-брусничные закаты, горы в солнечном мареве, цветущие луга и теряющиеся в дымке деревья и тень горной гряды на горизонте. Красивая, ненавязчиво-испанская музыка.

Кадры хроники. Демонстрации, листовки, тела. Жутковатые кадры из раннего Бунюэля. Полминутная сценка с канте хондо. Очень грамотно введенные в плоть фильма картины Дали.

Но... смазливые актеры. Ломаный английский с якобы испанским акцентом. Перевод стихов с испанского на английский на русский. Хочется найти в оригинале... или хотя бы в нормальном русском переводе. Начало сюжетной линии, начало романа и даже заумь разговоров и вся сцена с велосипедами словно списаны с романа Э.М. Форстера "Морис".

Подстроенные встречи, что, наверное, трогательно. Притворство и игры на публику, что, наверное, в духе Дали. Подмены. Дружба или любовь. Секс через лишнего, третьего человека. Бунюэль, ненавидя "извращенцев", крича об этом на всех углах, уходит от конфликта или даже прямого разговора с Лоркой, снимает у общественного туалета педика и избивает его в расстройстве чувств. Сублимация... Картины Дали, конечно же. А сам он? Гений! (чтобы не сказать безумец...)

Наверное, неявные цитаты из Лорки... про то, что в Испании не занавешивают окон в час смерти... Окна всегда раскрыты. Планы выверены и живописны. Оливковые деревья на лугу в час расстрела.

Безумное кружение или, точнее, головокружение. Кружение по улицам и лестницам. Головокружительный разворот камеры в сцене у моря. Кружение купающихся в море Дали и Лорки. Танцы. Объятия и падения. В опьянении, в боли, в любви. Что, наверное, хорошо.

На мой взгляд, зря введена Гала. Лучше бы она осталась за кадром, только голосом - как в последней сцене. Так ее присутствие было бы ощутимее. Актеры не вытягивают.

Но последняя сцена хороша. Замалеванный черной краской еще почти пустой холст, перемазанная рубашка, руки, лицо Дали. И жест - как он накидывает на плечи черный плащ, запахивается в него и измазанный и черный выходит к гостям.

Как хороши картины (не люблю, не люблю Дали...). 
black_marya: (знание - сила)
Есть, говорят, в Англии такой городок - Chorlerwood, там живет моя одноклассница. Вот что сообщает про него Википедия:

According to the 2001 census, Chorleywood has a resident population of 9,215, of whom:
  • 92.3% are White (cf. 92.3%)
  • 1.4% are Irish (cf. 1.3%)
  • 4.2% are Indian or British Indian (cf. 2.1%)
  • 1.0% are Other Asian or Other British Asian (cf. 2.5%)
  • 0.4% are Black or Black British (cf. 2.1%)
  • 0.8% are Chinese or of another race (cf. 0.9%)
  • 1.3% refused to categorise themselves or are of mixed race (cf. 1.3%)
А вы говорите, политкорректность...

Profile

black_marya: (Default)
black_marya

September 2013

M T W T F S S
       1
234 5 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

  • Style: Delicate for Ciel by nornoriel

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 01:58 am
Powered by Dreamwidth Studios