black_marya: (читаю)
Ask Jordan why he chooses some subjects for novels and others for film and there's much shuffling of cigarettes. "Films gave me an opportunity to write stories which are nothing to do with myself, that deal with melodrama and dramatic tension, all those things that Joyce and Beckett threw out of the novel. "With a book you're dealing with your own internal life much more. When I write fiction there's a certain fidelity to language that I have to adopt, or else I feel I'm cheating or telling a lie. There's a tremendous satisfaction in doing that."

"I was always pretty obsessed with the cinema, you know. The Past is a book that's almost crippled by the ideas of cinema. It starts with a photograph and is about a photographer. The entire book is composed with visual descriptions, it really is. I feltI was trying to push this form somewhere it didn't want to go. So I began to make films after that."

"And the basic drift behind the novel is of a narrator who's trying to find the reality of his upbringing, you know, of his parentage. But yet it's all done through a series. It's a whole host of visual images, you know. And the central, the kind of most enigmatic, character in this novel is a photographer. And so the whole book almost is - adamantly refuses to admit any kind of element into his narrative that is not heard or described or can be photographed. So, in a way, when I finished this book I felt, look, I'm so obsessed with visual imagery that I thought I would, you know, explore the possibility of making films."

"... I kind of regard them as the same thing. And it's hard to explain that to people. They don't quite understand why, you know, how you can work in such a visual medium and how you can also work with words. But it's the way I've developed really. And I just don't see any real difference in the creative instinct, in the imagining or the dreaming up of the particular piece of work."
black_marya: (задумчиво так)


Собравшись формулировать впечатления от постановки "Кармен" Анжелики Холиной, я стала рыть носом ю-тюб (ничего в целом и в приличном качестве не удалось нарыть), и оказалось, что на размытом видео хореография мне нравится больше!

Пожалуй, именно этой размытости мне и не хватало... Резкость жестов множилась и в кордебалете, и в повторах. С какого-то неудачного ракурса такой рубящий взмах руки словно посылал кого-то на... В какой-то момент показалось, что еще чуть-чуть и ферия выльется в кан-кан.  А в целом, хочется перефразировать широко известного в узких кругах М., нельзя же все время целоваться открытым ртом и стукаясь зубами. Обидно даже, что в Кармен стараниями многих мужчин, начиная с Мериме, не осталось ни капли женской мягкости. Только сонливость после соития и трепетное обвисание холодеющего тела.

(И еще одно, столь же до глупого общее замечание: ну не получается у русских актрис (пусть все же одна девочка из кордебалета приковывала взгляд смешливой улыбкой) отыгрывать жаркую открытость (театральных?) испанок. В их страсти всегда звучит ревнивая нотка, страх, а вдруг поматросит и бросит засмотрится на другую?! А значит, что? Конечно же, расчетливо подоткнуть юбку повыше, а вырез одернуть пониже...)

А вот теперь мне даже хочется проверить себя, может, я просто смотрела не теми глазами. Может, мне только показалось, что местами танец пролетал мимо акцентов.

В любом случае, в постановке много стильного и сильного. Например, отлично выдержана палитра: темно-серые колготки, немного черного кружева и алая помада, густой табачный дым, красные веера и белые платочки:



...и облетающие лепестки смятого в смятении и бесцельной схватке цветка. И, да, да, даже не розы!

И на фоне всеобщего самолюбования так часто хотелось просто смотреть на смену эмоций на лице Хосе (Эльдар Джанибеков). Для меня спектакль был именно про Хосе.
black_marya: (читаю)
Как же давно я не писала о книжках... они последнее время, даже хорошие, казались какими-то проходными. А вот теперь мне хочется заявить, что "Мистера Пипа" Ллойда Джонса  нужно непременно прочитать. Книжка одновременно и нежная и суровая, о силе воображения и одовременно о бессилии человеческого слова, о малом - солнечном тепле, глотке воздуха, махине дерева во время наводнения, лжи, молчании, покорности обстоятельствам, о великом - учительстве, самопожертвовании, слепой вере, предательстве, самоопределении человека. О больших надеждах. Без ложного пафоса, без ложной простоты.
Пересказывать даже завязку сюжета не хочу, ибо в книге все взаимосвязано... да и анотации, пусть и обманчиво однозначные, можно без труда найти в интернете... но очень советую почитать.
black_marya: (язык)
Mrs. Pop Eye held a blue parasol to shade herself from the sun. It was the only parasol in the whole island, so we heard. We didn't ask after all the black umbrellas we saw, let alone the question: what was the difference between these black umbrellas and the parasol? And not because we cared if we look dumb, but because if you went too far with a question like that one, it could turn a rare thing into a commonplace thing.
black_marya: (задумчиво так)
Не могу отделаться от странной ассоциации - фильм "Кояанискатси" остро напоминает книги Орсона Карда из серии про  Эндера. Наверное, в таком взгляде - взгляде, кинематографически выделяющем и создающем дихтомии... свое и чуждое, большое и малое, общее и частное... каждую из которых человечество пытается как вместить в себе, так и преодолеть; - взгляде, беллитристически выписыващем и сближающем протвоположности к единому,  - есть нечто истинное... И все же смотреть так - долго - тягостно, и кружится голова... (Кояанискатси (ko.yaa.nis.qatsi) на языке индейцев хопи означает: 1. сумасшедшая жизнь; 2. жизнь в беспорядке; 3. жизнь вне равновесия; 4. разрушение жизни; 5. состояние жизни, которое диктует новые условия существования).  А ведь между этими крайностями прорастает прекрасное, игнорируемое социальным философом, не общее, а частное, дивное и хрупкое, которое нельзя не заметить, пока взлядываешься в свет и тьму.
black_marya: (Default)
What is the secret of the explosive and worldwide success of the Harry Potter books? Why do they satisfy children and - a much harder question - why do so many adults read them? I think part of the answer to the first question is that they are written from inside a child's-eye view, with a sure instinct for childish psychology. But then how do we answer the second question? Surely one precludes the other.

The easy question first. Freud described what he called the 'family romance,' in which a young child, dissatisfied with its ordinary home and parents, invents a fairy tale in which it is secretly of noble origin, and may even be marked out as a hero who is destined to save the world. In J. K. Rowling's books, Harry is the orphaned child of wizards who were murdered trying to save his life. He lives, for unconvincingly explained reasons, with his aunt and uncle, the truly dreadful Dursleys, who represent, I believe, his real 'real' family, and are depicted with a relentless, gleeful, overdone venom. The Dursleys are his true enemy. When he arrives at wizarding school, he moves into a world where everyone, good and evil, recognizes his importance, and tries either to protect or destroy him.

Read more... )
black_marya: (Van Gogh)
Красота Испании давно вошла в пословицу, с давних пор поэты воспевают ее апельсинные и лимонные рощи... увы! это также одно из заблуждений, существующих насчет Испании. Впрочем, может статься, за несколько сот лет оно было и иначе, теперь же ничего нельзя себе представить унылее этой природы. Но унылость эта необыкновенно величава. Представьте себе, что нигде не встречаешь дерева, по окраинам полей одни только кусты розмарина; изредка маленькие деревни, без зелени, выкрашенные темно-глинистою краскою, - и деревни эти так редки, что, встречая одну, давно забыл уже о предшествовавшей. Глаза свободно пробегают пространство в 8, 10 верст, не встречая на нем ни одного жилья, ни одной малейшей рощицы олив, ничего, кроме душистых кустов розмарина; все это объято самою прозрачною, чистейшею атмосферой. Вероятно, на этой почве могли бы расти и дуб, и липа, и каштан; в Испании богатство лежит у ног человека - стоит только наклониться за ним; но испанцы еще не любят наклоняться.

<...> Между тем тут много рек, земля прекрасна. И представьте: причина такой пустынности не в лености и беспечности, а в предрассудке. Кастильцы твердо убеждены, что птицы сильно истребляют рожь, деревья же привлекают птиц и служат их убежищем. Отсюда их непреодолимое отвращение ко всякого рода деревьям. Несмотря на степной вид свой, поля Кастильи, там, где трудятся хотя слегка обработывать их, необыкновенно плодородны; не более как на два фута глубины почва влажна и даже водяниста, так что, несмотря на постоянные жары и на страшную сухость атмосферы, хлеб здесь постоянно в урожае. Но при дороговизне и трудности сообщений, даже при урожаях, кастильцу не на что купить сапогов. Деревни встречаются, как редкие оазисы - и какие унылые оазисы! Вдали по горизонту тянутся скалистые горы. Среди этой-то уныло-страстной природы и выработался тип испанского характера, медленный, спокойный снаружи, раскаленный внутри, упругий и сверкающий, как сталь, - африканский дикарь и рыцарь.

Read more... )
black_marya: (читаю)
Ursula K. Le Guin
... )
In her retelling, Byatt puts the story to two uses: one is to make it parallel a child's experience of war; the other, to make it a parable of the uncontrolled human behaviour that is destroying life on Earth. Though the story is powerful enough to carry a very heavy load of interpretation, this double use of it is not, I think, entirely successful.

... )
Courageously, Byatt gives us much of the Norse cosmogony in terms of what science - geology, oceanography, biology - has told us about the origins and complexity of Earth and life. Yggdrasil, the World-Tree of the myth, is shown as the growing web of life itself: a grand metaphor that reveals the richness hidden in the spare language of science. But the language of myth is also spare. Byatt expands it into torrents of lush and dazzling prose. The pace is that of film, rushing through marvels. Though I miss the austerity that leaves visualisation to the imagination of the reader, this insistent brilliance might be just the thing to catch readers used to being shown everything in colour.

To compare the doomward behaviour of the Norse gods with the dire direction of modern civilisation is almost inevitable. We are Odin who half-blinded himself to win his wisdom; we are Loki the shape-shifter and mischief-maker who does stupid things simply because he can; we are the warmakers who will never make peace, the greedy near-immortals who think they can feast off golden plates forever and never pay the price. Fenris the Wolf howls at the edge of our world, and we do not listen.Read more... )
black_marya: (котул)
Как я в детстве зачитывалась этим романом! До сих пор, я думаю, мое отношение к испанцам определяется именно им - вопреки прочитанныи в куда более осознанном возрасте Пересу-Реверте и пр.

И, правда же, иллюстрации в моей книжке были самые правильные? Они ярче, драматичнее, динамичнее, легче прочитываются и вкуснее рассматриваются... Иллюстрация должна рассказывать историю (наверное, единственная среди всех художественных направлений), она композиционно ближе всего к читателю, мгновенно захватывает взгляд, создает эффект присутствия... без иронии, отстраненности, философичности. Ну уж во всяком случае, в приключенческой литературе.

Рассмотреть и угадать, о чем это я )
black_marya: (чюрленис)
Ой, я, кажется, поняла, почему не люблю богословие и философию, но так люблю романы, играющие в богословие и философию... Буджолд, Баркера, Толкиена, Ле Гуин, Валенте, "Мост короля Людовика Святого", Моэма... Религия в художественной литературе всегда глубоко личная, переосмысленная. Я верю, что она и должна быть такой, личной, а не универсальной.
black_marya: (читаю)
...thank you to the anonymous student who once turned in a very bad poem about the priest-king in the East, and caused me to say to an empty office: Prester John deserves better.

Катерина Валенте удивительно соразмерна легенде о Пресвитере Иоанне, которую она собирает и раскладывает, как пасьянс или гадание. Как вы поверите, так вы и прочтете. Роман полон и средневековой любви к книге... или любви к средневековой книге? Он - словно ожившие маргиналии...

 
И не просто ожившие, живые... с нечеловеческими лицами, обычаями, судьбами. Но с человеческими сердцами, способными на любовь и страдание. И бессмертие.

Знакомые и неузнаваемые мотивы...

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. ...А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

Love is hungry and severe. Love is not unselfish or bashful or servile or gentle. Love demands everything. Love is not serene, and it keeps no records. Love sometimes gives up, loses faith, even hope, and it cannot endure everything. Love, sometimes, ends. But its memory lasts forever, and forever it may come again. Love is not a mountain, it is a wheel. No harsher praxis exists in this world. There are three things that will beggar the heart and make it crawl—faith, hope, and love—and the cruelest of these is love.

Read more... )
black_marya: (Default)
Клайв Баркер где-то сказал, что старательно затушевывает в своих романах делали, которые можно назвать "реквизитом": например, какие сигареты курят герои, какой алкаголь закладывают за воротник, отсылки и цитаты из фильмов и т.д. Такие постмодернисткие штучки, по его мнению, попытка "застенографировать переживания". Это делает и подробности и детали "одноразовыми". Это как описать Мадам Бовари через то, какие сигареты она курила, какими духами душилась и пр. Описанная таким образом, она не будет потрясающим, загадочным литературным персонажем и очень скоро морально устареет...

Собственно, именно этим мне так не нравится современная русская литература. Хотя, надо признать, отчасти именно поэтому же интересна иностранная проза - в ней можно прочесть обыденность другой страны.

Мне кажется, что и вся постмодернистская литература за редкими исключениями - пример не кропотливой работы и талантливой стилизации, а именно творческого бессилия и лени авторов.
black_marya: (Default)
CB: You know, some of the books are in as many as 23 languages. The Russian response to these books is passionate. The Korean response to these books is passionate. A lot of that is to do with, I believe, a kind of mythic commonality. Something which proves Jung right. That the images which move us at root are common whatever culture you live in. There are Eden stories and there are flood stories and there are crucified god stories. And there are stories of animal spirits, there are stories of journeys taken into fantastic cities and so on and so forth across the planet.

One of the things I try to do in my fiction is strip it of particulars. Like there are no references to what kind of cigarettes people smoke. What kind of booze is going down their throats. There are very few references to movies. I hate it when writers stoop to, as I see it, something which is so particular that it's almost as if they're making a cultural reference to give you shorthand to the feeling.

Read more... )
black_marya: (читаю)
Do you put much of your childhood in your books? No, very rarely, for two reasons. First because it would be what I always derisively call ‘a loving re-creation of childhood’ – an adult exercise in nostalgia – where children are entirely forward-looking. It does not interest most children in the least what their parents or grandparents did as children – most of them would be surprised to find that the adults they know ever were that young. They have no historical sense and can’t wait to grow up. I think it is this futurewards orientation that I find most congenial about children’s minds; but a lot of substandard didactic writers do nevertheless insist on writing books about ‘growing up’. When I meet these kind of books, or those of the ‘loving re-creation’ school, I must confess that I reach for my gun. This is absolutely not the right approach.

Read more... )
black_marya: (Default)
Подруга показала мне забытое (полагаю, я его сама и стерла когда-то) видео с нашего занятия три года назад. Оно ужасно! Но очень радует меня, потому что я уверена, что теперь-то танцую иначе. А, что странно, другое видео - с концерта двухгодичной давности, - наоборот, меня огорчает, так как мне кажется, что я по-прежнему танцую все так же...
black_marya: (человеческое лицо)
Очередная книга Баркера про море снов, отступив, оставила мне сломанную игрушку - странный вопрос: что же снится России?

Из стародавнего интервью Клайва Баркера: "Я хотел в "Книгах Искусств" сказать об Америке нечто такое, что мне, надеюсь, удалось рассказать об Англии в "Сотканном мире. Если в двух словах, книга - о Голливуде, сексе и Армагеддоне".
("Succinctly put, it's about Hollywood, sex and Armageddon. I wanted to do for America with 'The Art' what I hope I accomplished by setting 'Weaveworld' in England.")

Возможно поэтому, многое в книге показалось... чуждым мне. Начиная с псевдоидиллических декораций романа - маленький городок, американская мечта, налаженный быт, мелочная религиозность, - и заканчивая самой идеей Армагеддона. Собственно говоря, мне кажется, именно эта антитеза определяет мифологическую суть Америки. Не случайно, американцы снимают все новые и новые фильмы-катастрофы, а в остальном мире этот жанр не распространен и вовсе не потому, что требует огромного бюджета. Просто для европейского (и российского) сознания идея Армагеддона не является болевой... Я, конечно, плохой судья, так как это все - очень и очень не мой жанр, но единственный европейский роман об Армагеддоне, который я читала - это "Благие предзнаменования" Пратчетта и Геймана... что, собственно говоря, само по себе очень значимо - ведь это фарс.

Тема налаженности и скуки жизни, возможно, ближе европейцам, чем нам, но все же - другой полюс, а следовательно и вся мифотворческая динамика иная. Мне кажется, европейская антитеза - это рационализм и непознаваемое: хаос, бессознательное, фанатизм, безумие, эскапизм. Вот поэтому Америка - родина научной фантастики, а Англия - фэнтези.

Так что же снится России, какие ключи питают ее мифотворчество? Из полузабытых Стругацких, Бесов, Капитанской дочки и собственных страхов я сложила такую антитезу: обыденный деспотизм, маленькие человечки и бесовское начало русского бунта. И тот и другой полюс связывает одно - потеря смысла жизни.
black_marya: (Default)
Болею, сижу дома и смотрю все подряд по телевизору. Интересной мудростью поделилась Тайра Бэнкс в шоу Топ модель по-американски: что когда она снимается для мужского журнала - ноги приоткрыты, грудь вперед, а для женского меняет ракурс - ноги развернуты в сторону, плечи чуть опущены.

Не поверите, но это я опять про танцы... Про чувства танцевать я (пока?) не умею, а вот про характер движений стала задумываться.
black_marya: (чюрленис)
Если пытаться в двух словах объяснить грозную харизму книги Мариам Петросян "Дом, в котором..." - она не то, чем кажется. Чем бы она ни казалась.

Снились ли вам когда-нибудь такие невероятные, наполненные истинностью и жизнью и чудом сны, что невольно думалось: не хочу, никогда не хочу просыпаться?.. И как только всплывала эта мысль, это желание удержать сон голыми руками, он сразу неуловимо менялся, словно наполняясь гнилостной отравой... Просыпались вы в холодном поту, и сердце то ли ноет от пережитого ужаса, то ли сладко щемит от утраты?

Сон... Наверное, более точного слова я не найду. Эта книга - сон, именно такой жуткий и прекрасный... Но это лишь  ощущение, которое я пытаюсь ухватить голыми руками.

А если начинать сначала... Книга - о школе-интернате для детей калек. Это и есть Дом.

Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами. Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратно-бетонных дворов — предполагаемыми местами игр молодых «расчесочников». Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли, — обнесенные заборами пустыри. Труха снесенных домов, гнездилища крыс и бродячих собак гораздо более интересны молодым «расчесочникам», чем их собственные дворы — интервалы между зубьями.

На нейтральной территории между двумя мирами — зубцов и пустырей — стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям — захоронениям его ровесников. Он одинок — другие дома сторонятся его — и не похож на зубец, потому что не тянется вверх. В нем три этажа, фасад смотрит на трассу, у него тоже есть двор — длинный прямоугольник, обнесенный сеткой. Когда-то он был белым. Теперь он серый спереди и желтый с внутренней, дворовой стороны. Он щетинится антеннами и проводами, осыпается мелом и плачет трещинами. К нему жмутся гаражи и пристройки, мусорные баки и собачьи будки. Все это со двора. Фасад гол и мрачен, каким ему и полагается быть.

Он непригляден и неуютен. Но это - Дом. В том забытом смысле (кто-то писал про книгу, что она "про страх жизни в коллективе. Вся эта тысяча страниц как некий немой укор сверхиндивидуальности – основе современного общества, и одновременно полное непонимание, что с ней делать с этой сверхиндивидуальностью) - "Нам целый мир - чужбина, отечество нам - Царское Село"...

Хотя и это не важно, как и не важно, что дети Дома - калеки, брошенные родными. Нет, обо всем этом написано, но книга не об этом. Как говорила в интервью сама автор:

На самом деле болезни и физические недостатки моих героев имеют значение лишь постольку, поскольку мне нужно было создать замкнутое пространство, живущее закрытой, скажем так, камерной жизнью, и обычная школа-интернат не дала бы мне такой большой «закрытости», так что сама тема инвалидов, «людей с ограниченными возможностями», не имеет здесь такого уж значения…

Это книга - о детстве... и искренняя и точная... Но мое детство было совсем другим, и щемящее чувство узнавания меня не посетило. Поэтому скажу снова чужими словами:

Автор заглянула в какие-то сокровенные уголки, видишь собственное отражение среди тумана, в который убегал, чтобы встретить чудовищ, среди ночных рассказов, после которых в ночи рождались легенды, среди игр, правил и кличек. Детство всегда остается самой светлой порой, каким бы тяжелым оно ни было. Дети, чьи родители далеко, исчезли, умерли или предали – я играл с ними, у них всегда иной взгляд: цепкий, взрослый, серьезный, в нем мало тепла, он обращен вовнутрь. Эти дети словно с иных планет, их сердца под семью замками, под плитами обид и защит, и ключи к ним зачастую отданы неизвестным пространствам, куда многим вход заказан. Не понимаю, как она попала туда? Где подсмотрела эти рвущиеся на части души? И все же, несмотря на сотканные из слез дни, окунуться в детство – невероятный подарок… Хотя, казалось бы, никаких новых слов не изобретено - они уводят так далеко, что страшно вернуться.

"Дом, в котором..." как роман соткан буквально из воздуха. Здесь нет приключений и четкого сюжета, нет времени... это что-то вроде романа в письмах, собранного из будней, дневниковых записей разных обитателей Дома, из надписей на стенах, рисунков, снов, сказок, амулетов и даже самих кличек героев. Тем не менее все фрагменты складываются, и все шифры прочитыватся легко и недвусмысленно. Почти всегда. Язык и хорош и незаметен. (Как кто-то сказал, язык советских переводов с английского...) Книга прочитывается на одном дыхании.

Здесь нет времени. Нет завтрашнего дня. Только сегодня. Мифологизированы не только герои... Сфинкс, Слепой, Смерть, Ангел, Македонский, Лорд, Стервятник - это клички. И не только клички. Мифилогизировано и время. Оно течет не так как в окружающем мире, в Наружности. В Доме раньше срока ломаются все часы. В Доме есть Ночь Сказок и Самая Длинная Ночь,  а также Ночь Монологов и Ночь Снов. И возраст героев - относителен. Это и безвременье в котором живут несчастливые люди. И не только. "Там, если внимательно прочитать, можно понять, кто из них намного старше 16–17 лет, кто находится в этом возрасте, а кто вообще как бы молодым никогда и не был... "

И это безвременье - часть того, что делает Дом воплощением детства. Наружность, о которой говорить не принято, особенно в будущем времени, - это взросление. Мариам Петросян говорит, "у моих героев есть тот же комплекс, который есть и у меня, – они не хотят расставаться со своим детством. Собственно, вся книга про это. Не совсем, конечно, но по большей части их страх перед «наружностью» – это страх вырасти".

Время, когда Дом придется покинуть, - это Апокалипсис. Кровавый.

И поэтому роман кажется мне эсхатологическим. Он заканчивается, как заканчивается мир. Раз и навсегда. Нелогично или, точнее, алогично и словно против воли. В другом интервью Мариам Петросян так говорит об этом: "Не будь Курильщика ― самого нормального и обычного из моих героев, финал бы, наверное, вообще не состоялся. Все остальные персонажи сопротивлялись бы до последнего, как это вышло со Сфинксом. Так что осознанных возможностей для сиквела я не оставляла. Что-то такое мелькает в эпилоге, но это непредумышленно."

Я всегда любила романы о взрослении. Но не этот. Здесь именно что нет взросления и роста героев. Они не столько взрослеют, сколько меняют маски... клички, прически, грим, одежки, очки... Мутируют... И во всем этом куда больше символов, чем сути.

И важная часть Дома и его тревожащей харизмы - это его другая сторона... Серодомный Лес. Именно здесь маски намертво прирастают к лицу и становятся тайной сущностью. Видение рая? Возможно. Но не для меня. И все же именно Лес прорастает за пределы реальности, наполняя ее эсхатологической мифологией. Обещанием и проклятием.

Многие называют "Дом, в котором..." светлой книгой о дружбе и человечности. Для меня - это книга о Доме. Сумрачная книга. И авторское название ее - вовсе не "Дом, в котором...", а "Дом, который..." Дом, который навеки владеет душами своих воспитанников. Возможно, это прекрасно, а возможно, страшно.

(И это немного напоминает "Похитителя вечности" Клайва Баркера. Но его повесть - это притча, а книга Мариам Петросян - летопись. И посыл у них почти диаметрально противоположный. Так, впрочем, интереснее. Хотя по духу и звучанию правильнее было бы проводить параллель со Стругацкими).

UPD: к слову не пришлось, но здесь тоже очень интересный отзыв.

Ну и пусть здесь будет и список мальчаковых спален-стай, раз уж в бумажной книге его почему-то нет. )

Profile

black_marya: (Default)
black_marya

September 2013

M T W T F S S
       1
234 5 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

  • Style: Delicate for Ciel by nornoriel

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 12:06 am
Powered by Dreamwidth Studios